Украина +38 095 007 73 57
Россия +7 916 968 03 00
e-mail: vbalayan@mail.ru
e-mail: tvdocfilm@gmail.com
Радио"СВОБОДА" 24 апреля 2007
Оглавление
Радио"СВОБОДА" 24 апреля 2007
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8

 

Запретные темы в разговорах о войне накануне Дня Победы

Владимир Бабурин

Владимир Бабурин: Мой гость сегодня - режиссер-документалист Валерий Балаян. В начале апреля на телеканале «Культура» в программе «Острова» вышел в эфир его фильм, посвященный Льву Копелеву. Но вышел он не совсем, мягко говоря, в том виде, как снял это Валерий Балаян. Он посчитал это цензурой. О цензуре на телевидение, пожалуй, мы и будем сегодня говорить. По крайней мере, это будет одной из тем.

Валерий Балаян: В общем, да, это на самом деле такой для меня первый случай. Вы знаете, я работаю достаточно давно, с советских времен. И я хорошо помню, что такое советская цензура. Потому что мы ездили и сдавали фильмы, вот я тогда в Ленинграде-Петербурге работал, и мы часто с режиссерами ездили, и я, как автор и как редактор, потом ездил, и я видел, как волновались люди, как это все происходило достаточно драматично для многих людей. И закрывали фильмы, да. Не нравилось Госкино – и закрывали без разговоров. Но примеров того, чтобы какие-то люди, а тем более коллеги, вот они будут за тебя доделывать - по приказу ли или не по приказу, такого я не могу припомнить.     Между прочим, такой интересный факт. Я окончил Высшие курсы сценаристов-режиссеров. Я поступил при Черненко, а окончил их как раз при Горбачеве. Так вот, с нами учился набор людей - специально была такая идея у начальства... Высшие курсы никогда не выпускали ни редакторов, ни монтажеров, а они набрали курс монтажеров, просто девочек-монтажниц и ребят, ну, технических работников. И сделали курс, чтобы они окончили Высшие курсы. А для чего это было сделано? Потому что никто не знал, что делать с этими фильмами «полочными» - Муратовой, Германа и так далее. И они готовили кадры, которые имели бы диплом Высших курсов, но могли бы спокойно отдать им «полочные» работы и разгрузить полку. К сожалению, время изменилось, и работы им не нашлось, в отличие от сегодняшнего времени.

  Владимир Бабурин: Вот вы знаете, вероятно... да точно, конечно же, знаете, может быть, и для вас тоже перестройка началась с этого. Решение о том, выпускать или не выпускать на экраны фильм Тенгиза Абуладзе «Покаяние» принималось на уровне Политбюро. Еще чуть-чуть – и опять эти времена вернутся.

  Валерий Балаян: Вы знаете, у меня с фильмом «Покаяние» связана личная история, поскольку вообще первая работа, которую я сделал в кино, называлась... это был, в общем, киножурнал, в котором мы слушали, что люди говорят, выходя с фильма «Покаяние». Это имеет отношение к нашему разговору о цензуре, потому что после того, как мы сделали в 1987 году этот фильм, собрали собрание на нашей студии ленинградской, и из КГБ пришел человек, инструктор из Смольного, и рассказал нам о каждом человеке, который там выступал, кто этот человек. То есть они проделали большую работу, и рассказали: «Вот этот алименты не платил. А вот этот в ЛТП учился». И я очень хорошо помню... я недавно вспомнил эту историю, потому что вдруг дохнуло вот этим ветерком на меня в связи с историей с Копелевым. Потому что вот облить грязью людей, показать, что они вроде то ли нанятые кем-то, то ли они собрали эту массовку – вот это была такая технология. И я сейчас не случайно вспомнил эту ситуацию, мне кажется.

  Владимир Бабурин: И как я уже сказал в начале программы, в начале апреля вышел на телеканале «Культура» в программе «Острова» фильм о литераторе, правозащитнике и, что, наверное, для этого фильма наиболее важно, фронтовике Льве Копелеве. Несколько фрагментов из этого фильма было вырезано. Я правильно понимаю?

  Валерий Балаян: Да, в общем, если говорить вкратце об этой истории, то она была такова. Я сделал этот фильм, 29 марта я его показал руководителю программы Виталию Трояновскому. Это был вечер, мы посмотрели вместе. Он попросил одно место убрать (я потом, может быть, скажу, какое это место). Я согласился. Он сослался на то, что «тут натурализм какой-то». И я с ним согласился и, в общем, это место удалил. И речь шла как раз о Восточной Пруссии, то есть, собственно говоря, о ключевом моменте для Копелева – о том его выборе, можно сказать, экзистенциальном выборе, который он сделал, и вся его судьба изменилась с этого момента - его исключили из партии, потом он получил большой срок. А потом я уехал и не знал, что происходит с этим фильмом. И просто написал в электронном письме: «Что там с фильмом? Когда эфир?». На что мне Трояновский ответил, что для него эпизод этот неприемлем, он заменил его каким-то другим. Я этого ничего не слышал до возвращения в Москву. И уже после эфира, который для меня записали, я увидел около 3 минут, в которых вырезаны куски, которые, надеюсь, мы услышим сегодня, в которых рассказывал фронтовик Григорий Померанц, свидетель этих событий. Это оно изъятие трех кусков.           И второе – это хроника, которая... она идет всего лишь 11 секунд, я посчитал, там 4-5 кадров, 11 секунд хроники, которая была мною привезена из Германии. И она использована во многих немецких документальных фильмах, и в общем, многим известна. Кстати говоря, мне Трояновский задал вопрос: «Откуда эта хроника? Ты отвечаешь за нее?». На что я ему ответил, что эта хроника полностью идентифицирована, и историки ее знают, и даже известно место – Немерсдорф, в Пруссии, где она была снята. Вот это все удалено и закрыто случайными какими-то кусками, которые лихорадочно и судорожно пытаются самим Копелевым... надерганных из его интервью с Генрихом Бёллем, закрыть и сказать, что этого ничего не было.

Но я благодарен Виталию только за то, что он своим голосом это озвучил, и это очень видно в этом фильме. То есть 3 минуты идет перевод его голоса. Я считаю, что он расписался в своем благородном поступке, за что я ему очень благодарен. Потому что потом уже не отмоешься от этого, а тут – голос человека. Спасибо.


 
< Пред.   След. >
 
© 2008 Персональный сайт Валерия Балаяна