Украина +38 095 007 73 57
Россия +7 916 968 03 00
e-mail: vbalayan@mail.ru
e-mail: tvdocfilm@gmail.com
Скандал вокруг фильма о Льве Копелеве
Оглавление
Скандал вокруг фильма о Льве Копелеве
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11

  Владимир Бабурин: Я знаю его позицию, потому что она размещена в том числе и в Интернете. И с его оценкой и фильма, и того эпизода, который он убрал, я просто не могу слушателей с ней не познакомить. Потому что должна быть ясна позиция второй стороны. Господин Трояновский считает, что на этот раз программа получилась откровенно средней. Он сравнивает с фильмами о Викторе Платоновиче Некрасове и, кажется, фильм «Тот самый Ваня Солнцев» - по-моему, эти две картины, которые тоже на военную тему, имеются в виду. «Складывалось впечатление, что автору интересен не сам Копелев, а что-то другое. Внимание привлек только один эпизод, в котором говорилось о преступлениях, совершенных советскими солдатами в Германии после Победы. Он состоял из воспоминаний нескольких людей, а также фотографий и маленьких кусочков хроники в качестве перебивок. Меня удивило отсутствие воспоминаний самого Копелева. Вот что получилось: ни один рассказчик не делал никаких обобщений, но благодаря монтажу смысл эпизода в целом свелся к тому, что в Берлин и в Восточную Пруссию в 1945 году пришла армия насильников и мародеров. Я не мог расценить это иначе, чем клевету. И это, повторяю, относилось именно к искусству монтажа, потому что ни один из рассказчиков ничего подобного не заявлял и говорил явно то, что знал на самом деле. Я никогда не читал исторических исследований на эту тему, и даже не знаю, существуют ли они. Но я знал людей, которые дошли до Берлина. Кроме того, я долго занимался кинематографом и литературой «оттепели», которую создали и определили именно бывшие солдаты и офицеры, вернувшиеся с войны. И это, может быть, одна из самых чистых, возвышенных страниц в мировом искусстве, которую не могли написать мародеры и насильники». Вот такая позиция. Позиция мне понятна. Вот мне позиция абсолютно понятна.

  Валерий Балаян: Ну, мне позиция тоже понятна. Вы знаете, у меня было несколько очень неприятных минут, когда я видел, как ему тяжело и как он пытается сохранить лицо, и пытается, понимая, что я не пойду на какие-то изъятия, помимо тех, о чем мы с ним договорились, приемлемых... ну, больно смотреть на человека, которого знаешь 20 лет...

    Владимир Бабурин: Вот фрагмент воспоминаний фронтовика Григория Померанца, которые из фильма были изъяты.

Григорий Померанц: Первое, что я увидел... мы, действительно, продвинулись там, - это на помойке лежал обнаженный труп изнасилованной, убитой девушки лет 15-ти. И потом, когда мы широко вошли в Германию, я с такими сценами сталкивался, и подобными, достаточно часто. Например, в городе Фюрст. Мы вошли – лежит в постели немка лет 60-ти. Семь солдат ее изнасиловали. И на прощанье воткнули бутылку горлышком вниз. Это, так сказать, солдатский «флаг победы».

Ну и в общем, мы по мере сил старались... Я тогда попал уже в редакцию дивизионной газеты, где весь офицерский состав был с высшим образованием. И мы, естественно, относились к этому как к уродству. Более того, был прочитан всем офицерам и всем коммунистам (то есть я дважды этот текст прочитал и расписывался), было прочитано письмо Сталина, которое советовало не чинить насилие над населением и не толкать его на продолжение борьбы. Но русские – не немцы. И это сразу остановить нельзя. Две недели продолжался разгул. А потом масса насытилась. И только отдельные лихачи продолжали в том же духе. И мы уже в это время были в Судетенгау, и тогда отдельных... То есть что является преступлением? То, что совершено отдельным человеком. А когда это общее состояние нравов, то это уже не личное преступление, а состояние массы.

Григорий Померанц: Нет. То есть это никто не удерживал. И собственно, первый скандал Копелева был, что он стал бороться с этим открыто, писал об этом какие-то письма, требовал вмешательства. И ему, чтобы он, так сказать, не позорил армию... то есть это было, но об этом не следовало говорить. Успокоились через две недели. Тогда тех, кто остался на этих рельсах... ну, в Судетенгау были и немцы, и чехи. За немку давали 5 лет, за чешку – 10 лет. Словом, законность работала. А вот первые две недели... это как раньше, на три дня давался город - и делай что хочешь. Так фактически... это было достаточно гнусным зрелищем. И я помню, как у меня сознание раскалывалось между гордостью – мы в Берлин вошли, я был в окопах около Москвы, они до нас не дошли, и я вошел в Берлин. «Вы в Москву не вошли, а мы в Берлин вошли». А с другой стороны, с чем мы вошли, с какой грязью, с какой разнузданностью. Ну и он с этим пытался бороться. И за это ему вмазали первый срок. Не знаю, как это оформили, может быть, клевету на Советскую Армию. Три года.


 
< Пред.
 
© 2008 Персональный сайт Валерия Балаяна