Украина +38 095 007 73 57
Россия +7 916 968 03 00
e-mail: vbalayan@mail.ru
e-mail: tvdocfilm@gmail.com
Пресса
New Documentary Delves Into Dark Side Of Putin's Rise
01.02.2018

https://www.rferl.org/a/russia-documentary-putin-dark-side/27458242.html

  

New Documentary Delves Into Dark Side Of Putin's Rise 

New Documentary Delves Into Dark Side Of Putin's Rise 

December 30, 2015 18:22 GMT

The new documentary Who Is Mr. Putin looks at the Russian president's ascent to power, starting with his early days working in the St. Petersburg mayor's office. (file photo).
The new documentary Who Is Mr. Putin looks at the Russian president's ascent to power, starting with his early days working in the St. Petersburg mayor's office. (file photo).

A Russian filmmaker is urging viewers to share his new documentary focusing on the less savory side of President Vladimir Putin’s rise to power, hoping to reach the widest possible audience.

"I call on all viewers out there to download and distribute the video so viewing of it can’t be blocked," said Valery Balayan, the creator of Khuizmisterputin.

The film, chronicling Putin’s ascent from the St. Petersburg mayor’s office to the presidency, was premiered for media in the Ukrainian capital, Kyiv, on December 29. It comes on the heels of fresh reports detailing allegations of corruption and links to organized crime.

"My task was to make an informative and entertaining film, to explain some things to people in a clear way. To explain that Putin began his career with thievery -- only on the scale of Leningrad, St.Petersburg -- and that he hasn’t changed," said Balayan, who has made more than 60 documentary films and has worked for RFE/RL.

"A person doesn’t change, just develops. [Putin] has developed to such a degree that a corporation of [former KGB officers] and representatives of the criminal underworld has taken control of Russia," Balayan said.

WATCH: Who Is Mr. Putin? (no subtitles)


The film was based on research by journalists Vladimir Ivanidze and Anastasia Kirilenko, a former RFE/RL correspondent.

Its tongue-twister title is a Russian transliteration of "Who Is Mr. Putin?" but also includes a play on a vulgar Russian word for the male sexual organ.

Balayan said that, for the most part, filming went smoothly -- until he and his team went to Ozero (Lake), a dacha cooperative that Putin and a group of business, political, and security acquaintances founded in 1996.

Their presence there apparently raised alarm bells.

"What you see in the film is just the tip of the iceberg, because there were security guards everywhere. They took video of us, filmed the car I arrived in, its license plate. They were making calls, reporting something or other," Balayan said.

"So, the four of us working on the film decided not to recount anything from that incident so as to avoid any information leaks," he said. "We understood that our subject was such that it was better not to attract any attention. And we were able to keep it quiet despite the fact that our work took eight months."

The film begins in the 1990s when Putin, after 16 years serving in the KGB, had a short stint in the mayor’s office in St. Petersburg, his hometown. Balayan said that it explains the future president’s involvement in barter deals that, he said, appear to have lined the pockets of Putin and his associates while bringing little benefit to the city itself.

The film focuses on a 1991 deal in which previous accounts have accused Putin of understating prices and permitting the export of metals valued at $93 million in exchange for foreign food aid that never made it to shop shelves. 

"The most well-developed bandit-bureaucrat criminal system [in Russia] was in St. Petersburg," Ivanidze recounts in the film. 

Suspicions of connections with organized crime have dogged Putin for years. Such charges, however, have gained fresh momentum in recent weeks.

In November, the Russian journal The New Times published a summary of the findings of a Spanish probe into Russian organized crime that includes claims reaching all the way to Putin himself.

With reporting by Dmitry Volchek of RFE/RL’s Russian Service
 
Кинематографист Валерий Балаян: «Положите мемуары Маннергейма президенту на стол!»
01.02.2018

https://inforesist.org/kinematografist-valeriy-balayan-polozhite-memuaryi-mannergeyma-prezidentu-na-stol/

 InfoRessit

Валерий Балаян долгое время жил и работал в Крыму. С началом оккупации, не задумываясь, принял украинское гражданство. Продал свою квартиру в Москве. Теперь он позиционирует свои фильмы как украинские, а себя считает украинским режиссером.

В последний раз мы выделись с Валерием осенью 2013 года на Киностудии им. Довженко. Он работал над картиной «Радуга над каракумами» по заказу Госкино Украины. Уже тогда он говорил, что ему не осталось места в России, все площадки для него закрыты.

Валерий Балаян – автор неигрового интеллектуального кино. Познакомились мы с ним в 2010 году на презентации его работы «Любите меня, пожалуйста». Это документальный фильм о гражданке Украины, журналистке «Новой газеты» Насте Бабуровой, убитой в 2009 году в центре Москвы российскими неонацистами. «Любите меня, пожалуйста» — это, по сути, очень жесткая критика путинского режима и предупреждение об опасности фашиствующей России. Сегодня Балаян за собственные средства закончил фильм «Последняя поэма». Его премьера состоится в Киеве, 6 ноября в 18:30 в Синем зале Дома кино.  «В этом фильме я непрямо высказал то, что думаю об очень многих вещах. Это история про Россию. И про российский способ видеть жизнь», — говорит Валерий. Главный герой фильма исчез с поля зрения режиссера еще в 2000-м году. А узнал он о его судьбе во время своей поездки в АТО в 2014-м, под Славянском…

 

Но начинаем мы разговор с Валерием Балаяном даже не с последних новостей кинематографа. Говорим о невосполнимой потере. Совсем недавно из жизни ушел наш общий знакомый, великий российский историк и мыслитель Юрий Афанасьев…

— Да, Юрия Николаевича очень не хватает, — с глубоким сожалением говорит Валерий Балаян. — Это был единственный человек, с моей точки зрения, может быть, кроме Вячеслава Иванова, кто говорил правду о событиях в лицо режиму. Афанасьева все время упрекали в пессимизме. А он просто был человеком без шор на глазах. Он говорил беспощадную правду, невыносимую для россиян. И он, как врач, вынес свой вердикт и этой стране, и ее будущему. В последних его статьях это все можно прочесть. Больше таких людей просто нет.

— Не стало Новодворской, не стало Афанасьева. В России больше некому говорить правду?


— Кто-то пытается. На уровне публицистики-журналистики. Виктор Шендерович, Игорь Яковенко, Андрей Пионтковский…

— Юлия Латынина?

— Вы знаете, я очень часто стал ловить Латынину на некоторых заказных вещах. Я давно это за ней замечал. Она хороший журналист, замечательный публицист, но она не свободна. Пионтковского, например, ты не поймаешь, чтоб он о ком-то чего-то… Он как-то сказал: «Я с судьбой играю в игру». Человек не боится ничего и говорит все, что думает. Но ему площадки и не осталось. «Радио Свобода» иногда…

«Я поражаюсь самоуважению, которое появилось в украинцах»

— Мы с вами в последний раз виделись ровно два года назад. Тогда – это было как раз накануне Вильнюсского саммита – вы говорили о том, что европейский выбор Украины предрешен.

— Да, я не сомневался в этом. Я и сейчас не сомневаюсь. Все-таки Украина действительно не Россия. Почему я выбрал Украину страной, где буду жить и работать, и получил украинское гражданство, — потому что я верю в будущее этой страны. Верю. Не смотря ни на что.

Конечно, произошла ментальная катастрофа. Одна из главных трагедий украинского ментального пространства – советизм. Все-таки семьдесят лет – это много. Произошла интоксикация большевизмом, атеизмом, всеми российскими матрицами (о которых говорил Афанасьев). Отравленность российской матрицей – это как раковые метастазы, которые проникли особенно в русскоязычные регионы, особенно в Донбасс, где много переселенцев из России. Эта часть Украины – как злокачественная опухоль в ментальном смысле.

В Украине два способа видеть мир, два способа относиться к своей стране, к ее будущему. Это совковый «русскомирский» способ и нормальный человеческий способ строить свою страну как свой дом. Ведь одно из ключевых понятий в российском сознании – это «своего дома нет». Нигде нет дома. «Мы не дома».

Я вспоминаю ужасные картины Екатеринбурга. Ужасные обшарпанные дома, оплёванные подъезды… А заходишь в квартиру – там каталог всех брендов, все блестит и сияет. Это психология людей, которые не привыкли строить свою страну. Они чувствуют себя внутри оккупированной территории. Твой дом – твоя крепость. Все, что за порогом твоего дома, не твой дом.

У украинцев есть это чувство: это наша страна, это наш дом. Я поражаюсь какой-то удивительной вежливости, которая в людях появилась, самоуважению. Это то, что напрочь отсутствует в России. Отсутствует понимание Другого. Отношение к Другому не как к объекту, который нужно использовать любой ценой. Уважение к Другому в расчете на такое же уважение к себе. Это очень серьезная ментальна вещь: самоуважение и уважение к Другому. Потому что мы тут дома. И мы, как домочадцы, уважаем друг друга. Это тепло, которое сейчас появилось в Украине, абсолютно отсутствовало в совке. Мы отстояли свою страну. Мы бились за нее. Мы пролили за нее кровь. И мы ее будем строить.

Произошла ментальная революция. Национальное тело страны начало выздоравливать. И что действительно интересно, строят страну не обязательно этнические украинцы. Я знаю очень многих армян, грузин, евреев, татар, которые не отделяют себя от Украины. Это удивительная мудрость, не правительственная, не министерств каких-то, а народная. И в этом ощущении все сходятся. Поэтому мне очень комфортно здесь. Очень.

«Удачная Украина – это геополитическая катастрофа для России»

— Многие говорят о контрреволюции. Вы, как человек, который имеет возможность наблюдать Украину со стороны, как считаете, контрреволюция имеет шанс?

— Она имеет шанс. Я вижу, как весь отстой лезет во власть. Перед нами страшное испытание. Украина может пасть жертвой демократической процедуры. Демократия-то была в Древнем Риме, но никакие рабы и вольноотпущенники в ней не принимали участие, только граждане. В этом смысле я согласен с Юлией Латыниной, о которой мы уже упомянули, что до выборов должны быть допущены те, кто платит налоги. Как минимум. Дать право голоса всем, кому угодно, — это ловушка для демократии, которая обычно все усредняет. Демократия – это мнение очень «средней» части населения. В Украине, к сожалению, по-настоящему здоровые силы в меньшинстве. А ведь ни желание России раскачать ситуацию, ни финансирование этого раскачивания никуда не делось. Удачная Украина – это геополитическая катастрофа для России. Поэтому и повестка дня на российских телеканалах сейчас сменилась. Быстро переключились на Сирию, чтоб поменьше говорить об успехах Украины. Но, поверьте, если в связи с выборами ситуация качнется, Украина тут же вернется в первые новости российских СМИ.

А ведь силы, которые ушли от власти, никуда не делись. И все эти титушки, которых вдруг смыло… Вот они были-были, это была страшная сила – и вдруг куда-то исчезли. Они же все тут, они притаились. Никто не уехал.

В этом смысле мой герой – Карл Густав фон Маннергейм. В 1918 году, когда Павло Скоропадский, к сожалению, Украину проиграл, Маннергейм вел национальную освободительную войну. В Финляндии были такие же красные гвардии, были такие же финские большевики. И если бы не было Маннергейма, мы имели бы сейчас Финляндию в виде какого-нибудь Приднестровья. А мы видим Финляндию как передовую страну настоящего времени.

Иногда, для того, чтоб у страны было будущее, правитель должен быть очень решительным. Маннергейм совершил полную очистку страны от большевиков. Справедливо это было, не справедливо… Политик – это тот, кто видит дальше других. В Украине нет политиков, которые могут заглянуть за горизонт. Как Черчиль, как Тетчер, идти на непопулярные, иногда жестокие меры во имя будущего страны.

Семьдесят лет эксперимента не проходят даром. Украина прошла отрицательную селекцию. И если мы сейчас начнем считаться, если «услышим голос Донбасса», дадим им право тут что-то решать, эта опухоль затянет всю Украину. Нужна большая мудрость украинским политикам, чтоб грамотно провести партию в этой игре. Любой компромисс тут приведет к катастрофе. Нельзя допустить никакого влияния оккупированной части Донбасса. Пускай они наедятся, как уже наелся Крым. Я в Крыму часто бываю и вижу, как сейчас притихли все те, кто орал. Они получили два провальных сезона, которые опустошили все их запасы. У них нет никакой возможности существовать дальше. В битве телевизора и холодильника произошла абсолютная победа холодильника. Все заглохли. Теперь уже в крымской маршрутке ты не услышишь разговоров, как раньше. Теперь уже их больше волнуют гигантские скачки цен на комуналку, продукты, проезд. Еще один-два сезона – и настроения в Крыму кардинально изменятся.

— Блокада Крыма как-то способствует этим изменениям в настроениях?

— Я вам честно скажу, не верьте этому. Блокаду в Крыму никто не чувствует. Потому что фуры из Украины шли напрямик в Керчь, на керченской переправе перегружались на теплоходы и шли куда-то дальше. Блокаду надо было делать полтора года назад. Больше того, если уже блокировать, то надо было перекрывать дороги и отключать Крыму свет сразу. Это был бы поступок Маннергейма. Но нет таких Маннергеймов в Украине. Украинские политики все время торгуют, все время извлекают какой-то гешефт. Не хватает государственных деятелей, способных на решительные действия. Скоропадский, к сожалению, остается проектом неудачной Украины.

Я очень хочу сделать фильм об этих двух людях – о Скоропадском и Маннергейме. Два друга по Пажескому корпусу (военное учебное заведение Российской империи – Ред.). Оба женаты на русских аристократках. Но как по разному они себя повели в схожих исторических ситуациях.

Очень нужно раздать мемуары Маннергейма всей Верховной Раде. По крайней мере, положите их Президенту на стол!

«Западные политики могут вести переговоры и с людоедами, если это в их интересах»

— Самые главные защитники демократических процедур, заложником которых является Украина, — это европейские либералы. Собственно, и Минские соглашения – это творение европейской бюрократии. В своих отчетах некоторые западные правозащитные организации делают акцент на том, как Украина нарушает права человека на Донбассе, а не на том беспределе, который реально творится на оккупированных территориях. Как вы думаете, это кризис европейского мировоззрения?

— Украина должна понимать, что настоящих союзников у нее нет. Ну, может быть, Польша и Литва. Остальные хотят просто стабильности. Весь мир хочет тупо стабильности. Все западные лидеры просто выражают потребности своего населения в стабильности и плевать им глубоко на эту Украину. Они боятся дестабилизации в ядерной стране, и поэтому всегда будут поддерживать Путина, каким бы плохим он не был. Они же понимают, что распад России или приход другого лидера означает бесконтрольность. Украина всегда для них будет разменной картой, и ею всегда будут жертвовать. Потому что у Украины нет ядерного оружия. Если бы Украина оставила себе хотя бы часть ядерного арсенала, многого бы не было.  В этом мире нельзя верить никому. Нельзя верить никаким обещаниям Запада.

К тому же, Запад научен иракским уроком. Зашли они в Ирак, убрали Саддама (Хусейна – Ред.) и стало еще хуже. Каким бы ни был Саддам, он держал ситуацию под контролем. Надо было его причесывать, с ложечки кормить, хоть он и людоед. Этот опыт Запад хорошо усвоил.

— Давайте вернемся к российским либералам. Мне казалось, что после убийства Бориса Немцова у них что-то должно произойти. Что-то щелкнуть. У них должна появиться агрессия. Но нет. Они стали еще более бесхребетными.

— Не так давно вышел фильм Расторгуева и Костомарова «Срок». Советую посмотреть. Они фиксировали все события, а потом смонтировали фильм обо всех этих оппозиционерах. На самом деле это никакая не оппозиция. Это симулякр, как и все в России. Во-первых, они трусливы. Во-вторых, они ни за что не пожертвуют своим комфортом. А тех, кто реально мешал режиму, людей идейных — «настоящих буйных мало» — просто устранили. Удальцова в тюрьму, Немцова убили. Никакой оппозиции там нет, это просто болтуны.

— Мы раньше с вами говорили о кризисе в России. И вы тогда заметили, что кризис – это суд. Вы часто бываете в России. Какие ощущения? Что там происходит?

— Да, кризис – это суд. И он уже происходит. Что такое пять, десять лет для истории? Минута. Мы находимся внутри кризиса. Кризис в России закончится ее распадом. Тут нет других сценариев.

— Но причина же не в Путине. Путин – это следствие.

— Путин – это коллективный портрет способа думать этого населения. Оно не способно на свободу и не желает ее. Оно готово пожертвовать всем ради пайки. Я думаю, что 86% поддержки Путина – это не фейк.

Это трагедия. Свобода, которую им бросили сверху в 1991 году, оказалась никому не нужна. Она мгновенно была вышвырнута бандитами, ее обменяли на пайку, только уже не на баланду, а на суп с вермишелью. А тут еще крымняш, земли какие-то присоединяем. А тут еще будет Чемпионат мира по футболу!

Надеюсь, мировым лидерам хватит ума хотя бы чемпионат этот в России отменить. Хотя, все эти европейские политики – совершенно не брезгливые люди. Я недавно смотрел фильм о коронации людоеда Бокасса (Центральноафриканский диктатор – Ред.). Эту процедуру проводил французский МИД, все было сделано по протоколу. Западные политики могут вести переговоры и с людоедами, если это в их интересах. Ну подумаешь, ест людей, у каждого свои причуды. Моральный аспект исключается. Цинизм, деньги, желание покоя и стабильности – это суть нынешней международной политики. И в этом смысле их Путин делает, как хочет, играя в игры «войска сюда – войска туда», он заставляет их с собой считаться. Где де Голль? Где Эйзенхауэр? Тетчер? Где люди такого масштаба? Есть только люди, которые балансируют от выборов до выборов и, как барометры, прислушиваются к настроениям своего населения.

Единственный мужчина в европейской политике – это Даля Грибаускайте. Она говорит «да» и говорит «нет». Литве, конечно, выгоднее было бы торговать с Россией, как Финляндия, пропускать через себя потоки нефти. Но Даля, как человек, понимающий настоящие угрозы и вызовы, делает очень резкие заявления и отказывается от любого сотрудничества с врагом. Она прозорливый политик. Она думает о долговременной перспективе, а не о сиюминутной выгоде.

— Нет у вас ощущения, что с началом сирийской кампании время Путина сильно сократилось?

— Мы не можем этого знать. Агония советской власти семьдесят лет длилась. В состоянии летаргического сна Россия может находиться сколь угодно долго. Мне кажется, что Путину поможет уйти его окружение. Слишком он нарушил их интересы. И они этого ему не простят. Жизнь его окружения – тех людей, которые его и поставили к власти, – на Западе. Там их дети, жены, дворцы, яхты. А Путин сейчас перекрыл им возможность этим пользоваться. Конечно, долго они это терпеть не будут. Ведь Путин – человек, который должен легализовать российский олигархат на Западе. Его для этого поставили. Люди, которые планировали быть частью западного истеблишмента, сейчас лишились даже возможности выезжать из России. Понятно, что долго так продолжаться не будет. Только на это вся надежда. Никакой надежды на то, что что-то произойдет внутри России, у меня нет. Никто в России не выйдет на Майдан умирать, как умирали украинцы.

— После Путина начнется большой дележ пирога?

— Россия распадется. По объективным причинам. Мы внутри полураспада империи. Первый этап случился в 1917 году, отвалились Польша, Финляндия. Второй этап – 1991 год. Сейчас мы подходим к третьему этапу. Это исторические процессы. Австро-Венгрия тоже была большой империей. Потом была Югославия. Что от нее осталось? Набор маленьких стран.

Насколько кровавым будет распад России, никто не знает. Это невозможно предсказать, как невозможно предсказать ничего в этой стране.

«Потеря Крыма началась в 2004 году»

— Украину ждет очень непростой поствоенный период. И дело даже не в экономических или политических трудностях, а в том, как жить в одной стране с теми, с кем вчера воевали.

— В Мадриде стоит крест всем погибшим в гражданской войне в Испании. Рано или поздно в Украине придется ставить такой крест. Хотим мы этого или нет. Рано или поздно придется стать одной нацией. Испанцы шли к этому много лет. Франко поставил этот крест через тридцать лет после окончания войны. Должно смениться поколение. Должны уйти эти отморозки. Никакого навязывания украинского языка, но длительная разъясняющая работа. Тяжелая, неприятная, с неприятными людьми. Как психиатр со своим больным.

— Вы же видите настроения украинцев. Вы думаете, Украина готова к такой работе?

— Не готова. Не так много людей, понимающих эти процессы. Ведь с чего нужно начать? С вопроса: а почему мы потеряли Крым? И сказать: мы виноваты, мы допустили. Мы были не правы. Мы навязывали украинский язык, а этого делать не надо было. Это неприятно сказать.

— Мы навязывали?

— Конечно. Была автономия, которая вела все делопроизводство на русском языке. А потом при Ющенко перевели делопроизводство на украинский, 70% теле- и радиовещания перевели на украинский. И они стали мычать и коверкать язык. Они стали ненавидеть Украину. Зачем было делать такую глупость? Да оставьте им эту их ничтожную автономию! Это узколобый провинциальный национализм – на территории, где живут русские, вводить украинский язык. Пусть будут со своим несчастным русским, ну и что? Зато там украинский флаг!

 

Почему сербы потеряли Косово? У Косово была своя автономия, но умер Тито, и Милошевич лишил их автономии. И что? Он получил Косово? Косово теперь отдельная страна.

Это неприятно, но это нужно понять. Потеря Крыма началась в 2004 году. Поверьте мне, это все происходило на моих глазах. Как сказал Мамардашвили, «на свете происходит только то, что уже произошло». Это произошло тогда. Следует разобраться с этим, испить это горькое лекарство. И выздоровление обязательно придет.

Ольга Решетилова

 
Кинематографист Валерий Балаян: «Положите мемуары Маннергейма президенту на стол!»
01.02.2018

https://inforesist.org/kinematografist-valeriy-balayan-polozhite-memuaryi-mannergeyma-prezidentu-na-stol/

 InfoRessit

Валерий Балаян долгое время жил и работал в Крыму. С началом оккупации, не задумываясь, принял украинское гражданство. Продал свою квартиру в Москве. Теперь он позиционирует свои фильмы как украинские, а себя считает украинским режиссером.

В последний раз мы выделись с Валерием осенью 2013 года на Киностудии им. Довженко. Он работал над картиной «Радуга над каракумами» по заказу Госкино Украины. Уже тогда он говорил, что ему не осталось места в России, все площадки для него закрыты.

Валерий Балаян – автор неигрового интеллектуального кино. Познакомились мы с ним в 2010 году на презентации его работы «Любите меня, пожалуйста». Это документальный фильм о гражданке Украины, журналистке «Новой газеты» Насте Бабуровой, убитой в 2009 году в центре Москвы российскими неонацистами. «Любите меня, пожалуйста» — это, по сути, очень жесткая критика путинского режима и предупреждение об опасности фашиствующей России. Сегодня Балаян за собственные средства закончил фильм «Последняя поэма». Его премьера состоится в Киеве, 6 ноября в 18:30 в Синем зале Дома кино.  «В этом фильме я непрямо высказал то, что думаю об очень многих вещах. Это история про Россию. И про российский способ видеть жизнь», — говорит Валерий. Главный герой фильма исчез с поля зрения режиссера еще в 2000-м году. А узнал он о его судьбе во время своей поездки в АТО в 2014-м, под Славянском…

 

Но начинаем мы разговор с Валерием Балаяном даже не с последних новостей кинематографа. Говорим о невосполнимой потере. Совсем недавно из жизни ушел наш общий знакомый, великий российский историк и мыслитель Юрий Афанасьев…

— Да, Юрия Николаевича очень не хватает, — с глубоким сожалением говорит Валерий Балаян. — Это был единственный человек, с моей точки зрения, может быть, кроме Вячеслава Иванова, кто говорил правду о событиях в лицо режиму. Афанасьева все время упрекали в пессимизме. А он просто был человеком без шор на глазах. Он говорил беспощадную правду, невыносимую для россиян. И он, как врач, вынес свой вердикт и этой стране, и ее будущему. В последних его статьях это все можно прочесть. Больше таких людей просто нет.

— Не стало Новодворской, не стало Афанасьева. В России больше некому говорить правду?


— Кто-то пытается. На уровне публицистики-журналистики. Виктор Шендерович, Игорь Яковенко, Андрей Пионтковский…

— Юлия Латынина?

— Вы знаете, я очень часто стал ловить Латынину на некоторых заказных вещах. Я давно это за ней замечал. Она хороший журналист, замечательный публицист, но она не свободна. Пионтковского, например, ты не поймаешь, чтоб он о ком-то чего-то… Он как-то сказал: «Я с судьбой играю в игру». Человек не боится ничего и говорит все, что думает. Но ему площадки и не осталось. «Радио Свобода» иногда…

«Я поражаюсь самоуважению, которое появилось в украинцах»

— Мы с вами в последний раз виделись ровно два года назад. Тогда – это было как раз накануне Вильнюсского саммита – вы говорили о том, что европейский выбор Украины предрешен.

— Да, я не сомневался в этом. Я и сейчас не сомневаюсь. Все-таки Украина действительно не Россия. Почему я выбрал Украину страной, где буду жить и работать, и получил украинское гражданство, — потому что я верю в будущее этой страны. Верю. Не смотря ни на что.

Конечно, произошла ментальная катастрофа. Одна из главных трагедий украинского ментального пространства – советизм. Все-таки семьдесят лет – это много. Произошла интоксикация большевизмом, атеизмом, всеми российскими матрицами (о которых говорил Афанасьев). Отравленность российской матрицей – это как раковые метастазы, которые проникли особенно в русскоязычные регионы, особенно в Донбасс, где много переселенцев из России. Эта часть Украины – как злокачественная опухоль в ментальном смысле.

В Украине два способа видеть мир, два способа относиться к своей стране, к ее будущему. Это совковый «русскомирский» способ и нормальный человеческий способ строить свою страну как свой дом. Ведь одно из ключевых понятий в российском сознании – это «своего дома нет». Нигде нет дома. «Мы не дома».

Я вспоминаю ужасные картины Екатеринбурга. Ужасные обшарпанные дома, оплёванные подъезды… А заходишь в квартиру – там каталог всех брендов, все блестит и сияет. Это психология людей, которые не привыкли строить свою страну. Они чувствуют себя внутри оккупированной территории. Твой дом – твоя крепость. Все, что за порогом твоего дома, не твой дом.

У украинцев есть это чувство: это наша страна, это наш дом. Я поражаюсь какой-то удивительной вежливости, которая в людях появилась, самоуважению. Это то, что напрочь отсутствует в России. Отсутствует понимание Другого. Отношение к Другому не как к объекту, который нужно использовать любой ценой. Уважение к Другому в расчете на такое же уважение к себе. Это очень серьезная ментальна вещь: самоуважение и уважение к Другому. Потому что мы тут дома. И мы, как домочадцы, уважаем друг друга. Это тепло, которое сейчас появилось в Украине, абсолютно отсутствовало в совке. Мы отстояли свою страну. Мы бились за нее. Мы пролили за нее кровь. И мы ее будем строить.

Произошла ментальная революция. Национальное тело страны начало выздоравливать. И что действительно интересно, строят страну не обязательно этнические украинцы. Я знаю очень многих армян, грузин, евреев, татар, которые не отделяют себя от Украины. Это удивительная мудрость, не правительственная, не министерств каких-то, а народная. И в этом ощущении все сходятся. Поэтому мне очень комфортно здесь. Очень.

«Удачная Украина – это геополитическая катастрофа для России»

— Многие говорят о контрреволюции. Вы, как человек, который имеет возможность наблюдать Украину со стороны, как считаете, контрреволюция имеет шанс?

— Она имеет шанс. Я вижу, как весь отстой лезет во власть. Перед нами страшное испытание. Украина может пасть жертвой демократической процедуры. Демократия-то была в Древнем Риме, но никакие рабы и вольноотпущенники в ней не принимали участие, только граждане. В этом смысле я согласен с Юлией Латыниной, о которой мы уже упомянули, что до выборов должны быть допущены те, кто платит налоги. Как минимум. Дать право голоса всем, кому угодно, — это ловушка для демократии, которая обычно все усредняет. Демократия – это мнение очень «средней» части населения. В Украине, к сожалению, по-настоящему здоровые силы в меньшинстве. А ведь ни желание России раскачать ситуацию, ни финансирование этого раскачивания никуда не делось. Удачная Украина – это геополитическая катастрофа для России. Поэтому и повестка дня на российских телеканалах сейчас сменилась. Быстро переключились на Сирию, чтоб поменьше говорить об успехах Украины. Но, поверьте, если в связи с выборами ситуация качнется, Украина тут же вернется в первые новости российских СМИ.

А ведь силы, которые ушли от власти, никуда не делись. И все эти титушки, которых вдруг смыло… Вот они были-были, это была страшная сила – и вдруг куда-то исчезли. Они же все тут, они притаились. Никто не уехал.

В этом смысле мой герой – Карл Густав фон Маннергейм. В 1918 году, когда Павло Скоропадский, к сожалению, Украину проиграл, Маннергейм вел национальную освободительную войну. В Финляндии были такие же красные гвардии, были такие же финские большевики. И если бы не было Маннергейма, мы имели бы сейчас Финляндию в виде какого-нибудь Приднестровья. А мы видим Финляндию как передовую страну настоящего времени.

Иногда, для того, чтоб у страны было будущее, правитель должен быть очень решительным. Маннергейм совершил полную очистку страны от большевиков. Справедливо это было, не справедливо… Политик – это тот, кто видит дальше других. В Украине нет политиков, которые могут заглянуть за горизонт. Как Черчиль, как Тетчер, идти на непопулярные, иногда жестокие меры во имя будущего страны.

Семьдесят лет эксперимента не проходят даром. Украина прошла отрицательную селекцию. И если мы сейчас начнем считаться, если «услышим голос Донбасса», дадим им право тут что-то решать, эта опухоль затянет всю Украину. Нужна большая мудрость украинским политикам, чтоб грамотно провести партию в этой игре. Любой компромисс тут приведет к катастрофе. Нельзя допустить никакого влияния оккупированной части Донбасса. Пускай они наедятся, как уже наелся Крым. Я в Крыму часто бываю и вижу, как сейчас притихли все те, кто орал. Они получили два провальных сезона, которые опустошили все их запасы. У них нет никакой возможности существовать дальше. В битве телевизора и холодильника произошла абсолютная победа холодильника. Все заглохли. Теперь уже в крымской маршрутке ты не услышишь разговоров, как раньше. Теперь уже их больше волнуют гигантские скачки цен на комуналку, продукты, проезд. Еще один-два сезона – и настроения в Крыму кардинально изменятся.

— Блокада Крыма как-то способствует этим изменениям в настроениях?

— Я вам честно скажу, не верьте этому. Блокаду в Крыму никто не чувствует. Потому что фуры из Украины шли напрямик в Керчь, на керченской переправе перегружались на теплоходы и шли куда-то дальше. Блокаду надо было делать полтора года назад. Больше того, если уже блокировать, то надо было перекрывать дороги и отключать Крыму свет сразу. Это был бы поступок Маннергейма. Но нет таких Маннергеймов в Украине. Украинские политики все время торгуют, все время извлекают какой-то гешефт. Не хватает государственных деятелей, способных на решительные действия. Скоропадский, к сожалению, остается проектом неудачной Украины.

Я очень хочу сделать фильм об этих двух людях – о Скоропадском и Маннергейме. Два друга по Пажескому корпусу (военное учебное заведение Российской империи – Ред.). Оба женаты на русских аристократках. Но как по разному они себя повели в схожих исторических ситуациях.

Очень нужно раздать мемуары Маннергейма всей Верховной Раде. По крайней мере, положите их Президенту на стол!

«Западные политики могут вести переговоры и с людоедами, если это в их интересах»

— Самые главные защитники демократических процедур, заложником которых является Украина, — это европейские либералы. Собственно, и Минские соглашения – это творение европейской бюрократии. В своих отчетах некоторые западные правозащитные организации делают акцент на том, как Украина нарушает права человека на Донбассе, а не на том беспределе, который реально творится на оккупированных территориях. Как вы думаете, это кризис европейского мировоззрения?

— Украина должна понимать, что настоящих союзников у нее нет. Ну, может быть, Польша и Литва. Остальные хотят просто стабильности. Весь мир хочет тупо стабильности. Все западные лидеры просто выражают потребности своего населения в стабильности и плевать им глубоко на эту Украину. Они боятся дестабилизации в ядерной стране, и поэтому всегда будут поддерживать Путина, каким бы плохим он не был. Они же понимают, что распад России или приход другого лидера означает бесконтрольность. Украина всегда для них будет разменной картой, и ею всегда будут жертвовать. Потому что у Украины нет ядерного оружия. Если бы Украина оставила себе хотя бы часть ядерного арсенала, многого бы не было.  В этом мире нельзя верить никому. Нельзя верить никаким обещаниям Запада.

К тому же, Запад научен иракским уроком. Зашли они в Ирак, убрали Саддама (Хусейна – Ред.) и стало еще хуже. Каким бы ни был Саддам, он держал ситуацию под контролем. Надо было его причесывать, с ложечки кормить, хоть он и людоед. Этот опыт Запад хорошо усвоил.

— Давайте вернемся к российским либералам. Мне казалось, что после убийства Бориса Немцова у них что-то должно произойти. Что-то щелкнуть. У них должна появиться агрессия. Но нет. Они стали еще более бесхребетными.

— Не так давно вышел фильм Расторгуева и Костомарова «Срок». Советую посмотреть. Они фиксировали все события, а потом смонтировали фильм обо всех этих оппозиционерах. На самом деле это никакая не оппозиция. Это симулякр, как и все в России. Во-первых, они трусливы. Во-вторых, они ни за что не пожертвуют своим комфортом. А тех, кто реально мешал режиму, людей идейных — «настоящих буйных мало» — просто устранили. Удальцова в тюрьму, Немцова убили. Никакой оппозиции там нет, это просто болтуны.

— Мы раньше с вами говорили о кризисе в России. И вы тогда заметили, что кризис – это суд. Вы часто бываете в России. Какие ощущения? Что там происходит?

— Да, кризис – это суд. И он уже происходит. Что такое пять, десять лет для истории? Минута. Мы находимся внутри кризиса. Кризис в России закончится ее распадом. Тут нет других сценариев.

— Но причина же не в Путине. Путин – это следствие.

— Путин – это коллективный портрет способа думать этого населения. Оно не способно на свободу и не желает ее. Оно готово пожертвовать всем ради пайки. Я думаю, что 86% поддержки Путина – это не фейк.

Это трагедия. Свобода, которую им бросили сверху в 1991 году, оказалась никому не нужна. Она мгновенно была вышвырнута бандитами, ее обменяли на пайку, только уже не на баланду, а на суп с вермишелью. А тут еще крымняш, земли какие-то присоединяем. А тут еще будет Чемпионат мира по футболу!

Надеюсь, мировым лидерам хватит ума хотя бы чемпионат этот в России отменить. Хотя, все эти европейские политики – совершенно не брезгливые люди. Я недавно смотрел фильм о коронации людоеда Бокасса (Центральноафриканский диктатор – Ред.). Эту процедуру проводил французский МИД, все было сделано по протоколу. Западные политики могут вести переговоры и с людоедами, если это в их интересах. Ну подумаешь, ест людей, у каждого свои причуды. Моральный аспект исключается. Цинизм, деньги, желание покоя и стабильности – это суть нынешней международной политики. И в этом смысле их Путин делает, как хочет, играя в игры «войска сюда – войска туда», он заставляет их с собой считаться. Где де Голль? Где Эйзенхауэр? Тетчер? Где люди такого масштаба? Есть только люди, которые балансируют от выборов до выборов и, как барометры, прислушиваются к настроениям своего населения.

Единственный мужчина в европейской политике – это Даля Грибаускайте. Она говорит «да» и говорит «нет». Литве, конечно, выгоднее было бы торговать с Россией, как Финляндия, пропускать через себя потоки нефти. Но Даля, как человек, понимающий настоящие угрозы и вызовы, делает очень резкие заявления и отказывается от любого сотрудничества с врагом. Она прозорливый политик. Она думает о долговременной перспективе, а не о сиюминутной выгоде.

— Нет у вас ощущения, что с началом сирийской кампании время Путина сильно сократилось?

— Мы не можем этого знать. Агония советской власти семьдесят лет длилась. В состоянии летаргического сна Россия может находиться сколь угодно долго. Мне кажется, что Путину поможет уйти его окружение. Слишком он нарушил их интересы. И они этого ему не простят. Жизнь его окружения – тех людей, которые его и поставили к власти, – на Западе. Там их дети, жены, дворцы, яхты. А Путин сейчас перекрыл им возможность этим пользоваться. Конечно, долго они это терпеть не будут. Ведь Путин – человек, который должен легализовать российский олигархат на Западе. Его для этого поставили. Люди, которые планировали быть частью западного истеблишмента, сейчас лишились даже возможности выезжать из России. Понятно, что долго так продолжаться не будет. Только на это вся надежда. Никакой надежды на то, что что-то произойдет внутри России, у меня нет. Никто в России не выйдет на Майдан умирать, как умирали украинцы.

— После Путина начнется большой дележ пирога?

— Россия распадется. По объективным причинам. Мы внутри полураспада империи. Первый этап случился в 1917 году, отвалились Польша, Финляндия. Второй этап – 1991 год. Сейчас мы подходим к третьему этапу. Это исторические процессы. Австро-Венгрия тоже была большой империей. Потом была Югославия. Что от нее осталось? Набор маленьких стран.

Насколько кровавым будет распад России, никто не знает. Это невозможно предсказать, как невозможно предсказать ничего в этой стране.

«Потеря Крыма началась в 2004 году»

— Украину ждет очень непростой поствоенный период. И дело даже не в экономических или политических трудностях, а в том, как жить в одной стране с теми, с кем вчера воевали.

— В Мадриде стоит крест всем погибшим в гражданской войне в Испании. Рано или поздно в Украине придется ставить такой крест. Хотим мы этого или нет. Рано или поздно придется стать одной нацией. Испанцы шли к этому много лет. Франко поставил этот крест через тридцать лет после окончания войны. Должно смениться поколение. Должны уйти эти отморозки. Никакого навязывания украинского языка, но длительная разъясняющая работа. Тяжелая, неприятная, с неприятными людьми. Как психиатр со своим больным.

— Вы же видите настроения украинцев. Вы думаете, Украина готова к такой работе?

— Не готова. Не так много людей, понимающих эти процессы. Ведь с чего нужно начать? С вопроса: а почему мы потеряли Крым? И сказать: мы виноваты, мы допустили. Мы были не правы. Мы навязывали украинский язык, а этого делать не надо было. Это неприятно сказать.

— Мы навязывали?

— Конечно. Была автономия, которая вела все делопроизводство на русском языке. А потом при Ющенко перевели делопроизводство на украинский, 70% теле- и радиовещания перевели на украинский. И они стали мычать и коверкать язык. Они стали ненавидеть Украину. Зачем было делать такую глупость? Да оставьте им эту их ничтожную автономию! Это узколобый провинциальный национализм – на территории, где живут русские, вводить украинский язык. Пусть будут со своим несчастным русским, ну и что? Зато там украинский флаг!

 

Почему сербы потеряли Косово? У Косово была своя автономия, но умер Тито, и Милошевич лишил их автономии. И что? Он получил Косово? Косово теперь отдельная страна.

Это неприятно, но это нужно понять. Потеря Крыма началась в 2004 году. Поверьте мне, это все происходило на моих глазах. Как сказал Мамардашвили, «на свете происходит только то, что уже произошло». Это произошло тогда. Следует разобраться с этим, испить это горькое лекарство. И выздоровление обязательно придет.

Ольга Решетилова

 
Кинематографист Валерий Балаян: «Положите мемуары Маннергейма президенту на стол!»
01.02.2018

https://inforesist.org/kinematografist-valeriy-balayan-polozhite-memuaryi-mannergeyma-prezidentu-na-stol/

 InfoRessit

Валерий Балаян долгое время жил и работал в Крыму. С началом оккупации, не задумываясь, принял украинское гражданство. Продал свою квартиру в Москве. Теперь он позиционирует свои фильмы как украинские, а себя считает украинским режиссером.

В последний раз мы выделись с Валерием осенью 2013 года на Киностудии им. Довженко. Он работал над картиной «Радуга над каракумами» по заказу Госкино Украины. Уже тогда он говорил, что ему не осталось места в России, все площадки для него закрыты.

Валерий Балаян – автор неигрового интеллектуального кино. Познакомились мы с ним в 2010 году на презентации его работы «Любите меня, пожалуйста». Это документальный фильм о гражданке Украины, журналистке «Новой газеты» Насте Бабуровой, убитой в 2009 году в центре Москвы российскими неонацистами. «Любите меня, пожалуйста» — это, по сути, очень жесткая критика путинского режима и предупреждение об опасности фашиствующей России. Сегодня Балаян за собственные средства закончил фильм «Последняя поэма». Его премьера состоится в Киеве, 6 ноября в 18:30 в Синем зале Дома кино.  «В этом фильме я непрямо высказал то, что думаю об очень многих вещах. Это история про Россию. И про российский способ видеть жизнь», — говорит Валерий. Главный герой фильма исчез с поля зрения режиссера еще в 2000-м году. А узнал он о его судьбе во время своей поездки в АТО в 2014-м, под Славянском…

 

Но начинаем мы разговор с Валерием Балаяном даже не с последних новостей кинематографа. Говорим о невосполнимой потере. Совсем недавно из жизни ушел наш общий знакомый, великий российский историк и мыслитель Юрий Афанасьев…

— Да, Юрия Николаевича очень не хватает, — с глубоким сожалением говорит Валерий Балаян. — Это был единственный человек, с моей точки зрения, может быть, кроме Вячеслава Иванова, кто говорил правду о событиях в лицо режиму. Афанасьева все время упрекали в пессимизме. А он просто был человеком без шор на глазах. Он говорил беспощадную правду, невыносимую для россиян. И он, как врач, вынес свой вердикт и этой стране, и ее будущему. В последних его статьях это все можно прочесть. Больше таких людей просто нет.

— Не стало Новодворской, не стало Афанасьева. В России больше некому говорить правду?


— Кто-то пытается. На уровне публицистики-журналистики. Виктор Шендерович, Игорь Яковенко, Андрей Пионтковский…

— Юлия Латынина?

— Вы знаете, я очень часто стал ловить Латынину на некоторых заказных вещах. Я давно это за ней замечал. Она хороший журналист, замечательный публицист, но она не свободна. Пионтковского, например, ты не поймаешь, чтоб он о ком-то чего-то… Он как-то сказал: «Я с судьбой играю в игру». Человек не боится ничего и говорит все, что думает. Но ему площадки и не осталось. «Радио Свобода» иногда…

«Я поражаюсь самоуважению, которое появилось в украинцах»

— Мы с вами в последний раз виделись ровно два года назад. Тогда – это было как раз накануне Вильнюсского саммита – вы говорили о том, что европейский выбор Украины предрешен.

— Да, я не сомневался в этом. Я и сейчас не сомневаюсь. Все-таки Украина действительно не Россия. Почему я выбрал Украину страной, где буду жить и работать, и получил украинское гражданство, — потому что я верю в будущее этой страны. Верю. Не смотря ни на что.

Конечно, произошла ментальная катастрофа. Одна из главных трагедий украинского ментального пространства – советизм. Все-таки семьдесят лет – это много. Произошла интоксикация большевизмом, атеизмом, всеми российскими матрицами (о которых говорил Афанасьев). Отравленность российской матрицей – это как раковые метастазы, которые проникли особенно в русскоязычные регионы, особенно в Донбасс, где много переселенцев из России. Эта часть Украины – как злокачественная опухоль в ментальном смысле.

В Украине два способа видеть мир, два способа относиться к своей стране, к ее будущему. Это совковый «русскомирский» способ и нормальный человеческий способ строить свою страну как свой дом. Ведь одно из ключевых понятий в российском сознании – это «своего дома нет». Нигде нет дома. «Мы не дома».

Я вспоминаю ужасные картины Екатеринбурга. Ужасные обшарпанные дома, оплёванные подъезды… А заходишь в квартиру – там каталог всех брендов, все блестит и сияет. Это психология людей, которые не привыкли строить свою страну. Они чувствуют себя внутри оккупированной территории. Твой дом – твоя крепость. Все, что за порогом твоего дома, не твой дом.

У украинцев есть это чувство: это наша страна, это наш дом. Я поражаюсь какой-то удивительной вежливости, которая в людях появилась, самоуважению. Это то, что напрочь отсутствует в России. Отсутствует понимание Другого. Отношение к Другому не как к объекту, который нужно использовать любой ценой. Уважение к Другому в расчете на такое же уважение к себе. Это очень серьезная ментальна вещь: самоуважение и уважение к Другому. Потому что мы тут дома. И мы, как домочадцы, уважаем друг друга. Это тепло, которое сейчас появилось в Украине, абсолютно отсутствовало в совке. Мы отстояли свою страну. Мы бились за нее. Мы пролили за нее кровь. И мы ее будем строить.

Произошла ментальная революция. Национальное тело страны начало выздоравливать. И что действительно интересно, строят страну не обязательно этнические украинцы. Я знаю очень многих армян, грузин, евреев, татар, которые не отделяют себя от Украины. Это удивительная мудрость, не правительственная, не министерств каких-то, а народная. И в этом ощущении все сходятся. Поэтому мне очень комфортно здесь. Очень.

«Удачная Украина – это геополитическая катастрофа для России»

— Многие говорят о контрреволюции. Вы, как человек, который имеет возможность наблюдать Украину со стороны, как считаете, контрреволюция имеет шанс?

— Она имеет шанс. Я вижу, как весь отстой лезет во власть. Перед нами страшное испытание. Украина может пасть жертвой демократической процедуры. Демократия-то была в Древнем Риме, но никакие рабы и вольноотпущенники в ней не принимали участие, только граждане. В этом смысле я согласен с Юлией Латыниной, о которой мы уже упомянули, что до выборов должны быть допущены те, кто платит налоги. Как минимум. Дать право голоса всем, кому угодно, — это ловушка для демократии, которая обычно все усредняет. Демократия – это мнение очень «средней» части населения. В Украине, к сожалению, по-настоящему здоровые силы в меньшинстве. А ведь ни желание России раскачать ситуацию, ни финансирование этого раскачивания никуда не делось. Удачная Украина – это геополитическая катастрофа для России. Поэтому и повестка дня на российских телеканалах сейчас сменилась. Быстро переключились на Сирию, чтоб поменьше говорить об успехах Украины. Но, поверьте, если в связи с выборами ситуация качнется, Украина тут же вернется в первые новости российских СМИ.

А ведь силы, которые ушли от власти, никуда не делись. И все эти титушки, которых вдруг смыло… Вот они были-были, это была страшная сила – и вдруг куда-то исчезли. Они же все тут, они притаились. Никто не уехал.

В этом смысле мой герой – Карл Густав фон Маннергейм. В 1918 году, когда Павло Скоропадский, к сожалению, Украину проиграл, Маннергейм вел национальную освободительную войну. В Финляндии были такие же красные гвардии, были такие же финские большевики. И если бы не было Маннергейма, мы имели бы сейчас Финляндию в виде какого-нибудь Приднестровья. А мы видим Финляндию как передовую страну настоящего времени.

Иногда, для того, чтоб у страны было будущее, правитель должен быть очень решительным. Маннергейм совершил полную очистку страны от большевиков. Справедливо это было, не справедливо… Политик – это тот, кто видит дальше других. В Украине нет политиков, которые могут заглянуть за горизонт. Как Черчиль, как Тетчер, идти на непопулярные, иногда жестокие меры во имя будущего страны.

Семьдесят лет эксперимента не проходят даром. Украина прошла отрицательную селекцию. И если мы сейчас начнем считаться, если «услышим голос Донбасса», дадим им право тут что-то решать, эта опухоль затянет всю Украину. Нужна большая мудрость украинским политикам, чтоб грамотно провести партию в этой игре. Любой компромисс тут приведет к катастрофе. Нельзя допустить никакого влияния оккупированной части Донбасса. Пускай они наедятся, как уже наелся Крым. Я в Крыму часто бываю и вижу, как сейчас притихли все те, кто орал. Они получили два провальных сезона, которые опустошили все их запасы. У них нет никакой возможности существовать дальше. В битве телевизора и холодильника произошла абсолютная победа холодильника. Все заглохли. Теперь уже в крымской маршрутке ты не услышишь разговоров, как раньше. Теперь уже их больше волнуют гигантские скачки цен на комуналку, продукты, проезд. Еще один-два сезона – и настроения в Крыму кардинально изменятся.

— Блокада Крыма как-то способствует этим изменениям в настроениях?

— Я вам честно скажу, не верьте этому. Блокаду в Крыму никто не чувствует. Потому что фуры из Украины шли напрямик в Керчь, на керченской переправе перегружались на теплоходы и шли куда-то дальше. Блокаду надо было делать полтора года назад. Больше того, если уже блокировать, то надо было перекрывать дороги и отключать Крыму свет сразу. Это был бы поступок Маннергейма. Но нет таких Маннергеймов в Украине. Украинские политики все время торгуют, все время извлекают какой-то гешефт. Не хватает государственных деятелей, способных на решительные действия. Скоропадский, к сожалению, остается проектом неудачной Украины.

Я очень хочу сделать фильм об этих двух людях – о Скоропадском и Маннергейме. Два друга по Пажескому корпусу (военное учебное заведение Российской империи – Ред.). Оба женаты на русских аристократках. Но как по разному они себя повели в схожих исторических ситуациях.

Очень нужно раздать мемуары Маннергейма всей Верховной Раде. По крайней мере, положите их Президенту на стол!

«Западные политики могут вести переговоры и с людоедами, если это в их интересах»

— Самые главные защитники демократических процедур, заложником которых является Украина, — это европейские либералы. Собственно, и Минские соглашения – это творение европейской бюрократии. В своих отчетах некоторые западные правозащитные организации делают акцент на том, как Украина нарушает права человека на Донбассе, а не на том беспределе, который реально творится на оккупированных территориях. Как вы думаете, это кризис европейского мировоззрения?

— Украина должна понимать, что настоящих союзников у нее нет. Ну, может быть, Польша и Литва. Остальные хотят просто стабильности. Весь мир хочет тупо стабильности. Все западные лидеры просто выражают потребности своего населения в стабильности и плевать им глубоко на эту Украину. Они боятся дестабилизации в ядерной стране, и поэтому всегда будут поддерживать Путина, каким бы плохим он не был. Они же понимают, что распад России или приход другого лидера означает бесконтрольность. Украина всегда для них будет разменной картой, и ею всегда будут жертвовать. Потому что у Украины нет ядерного оружия. Если бы Украина оставила себе хотя бы часть ядерного арсенала, многого бы не было.  В этом мире нельзя верить никому. Нельзя верить никаким обещаниям Запада.

К тому же, Запад научен иракским уроком. Зашли они в Ирак, убрали Саддама (Хусейна – Ред.) и стало еще хуже. Каким бы ни был Саддам, он держал ситуацию под контролем. Надо было его причесывать, с ложечки кормить, хоть он и людоед. Этот опыт Запад хорошо усвоил.

— Давайте вернемся к российским либералам. Мне казалось, что после убийства Бориса Немцова у них что-то должно произойти. Что-то щелкнуть. У них должна появиться агрессия. Но нет. Они стали еще более бесхребетными.

— Не так давно вышел фильм Расторгуева и Костомарова «Срок». Советую посмотреть. Они фиксировали все события, а потом смонтировали фильм обо всех этих оппозиционерах. На самом деле это никакая не оппозиция. Это симулякр, как и все в России. Во-первых, они трусливы. Во-вторых, они ни за что не пожертвуют своим комфортом. А тех, кто реально мешал режиму, людей идейных — «настоящих буйных мало» — просто устранили. Удальцова в тюрьму, Немцова убили. Никакой оппозиции там нет, это просто болтуны.

— Мы раньше с вами говорили о кризисе в России. И вы тогда заметили, что кризис – это суд. Вы часто бываете в России. Какие ощущения? Что там происходит?

— Да, кризис – это суд. И он уже происходит. Что такое пять, десять лет для истории? Минута. Мы находимся внутри кризиса. Кризис в России закончится ее распадом. Тут нет других сценариев.

— Но причина же не в Путине. Путин – это следствие.

— Путин – это коллективный портрет способа думать этого населения. Оно не способно на свободу и не желает ее. Оно готово пожертвовать всем ради пайки. Я думаю, что 86% поддержки Путина – это не фейк.

Это трагедия. Свобода, которую им бросили сверху в 1991 году, оказалась никому не нужна. Она мгновенно была вышвырнута бандитами, ее обменяли на пайку, только уже не на баланду, а на суп с вермишелью. А тут еще крымняш, земли какие-то присоединяем. А тут еще будет Чемпионат мира по футболу!

Надеюсь, мировым лидерам хватит ума хотя бы чемпионат этот в России отменить. Хотя, все эти европейские политики – совершенно не брезгливые люди. Я недавно смотрел фильм о коронации людоеда Бокасса (Центральноафриканский диктатор – Ред.). Эту процедуру проводил французский МИД, все было сделано по протоколу. Западные политики могут вести переговоры и с людоедами, если это в их интересах. Ну подумаешь, ест людей, у каждого свои причуды. Моральный аспект исключается. Цинизм, деньги, желание покоя и стабильности – это суть нынешней международной политики. И в этом смысле их Путин делает, как хочет, играя в игры «войска сюда – войска туда», он заставляет их с собой считаться. Где де Голль? Где Эйзенхауэр? Тетчер? Где люди такого масштаба? Есть только люди, которые балансируют от выборов до выборов и, как барометры, прислушиваются к настроениям своего населения.

Единственный мужчина в европейской политике – это Даля Грибаускайте. Она говорит «да» и говорит «нет». Литве, конечно, выгоднее было бы торговать с Россией, как Финляндия, пропускать через себя потоки нефти. Но Даля, как человек, понимающий настоящие угрозы и вызовы, делает очень резкие заявления и отказывается от любого сотрудничества с врагом. Она прозорливый политик. Она думает о долговременной перспективе, а не о сиюминутной выгоде.

— Нет у вас ощущения, что с началом сирийской кампании время Путина сильно сократилось?

— Мы не можем этого знать. Агония советской власти семьдесят лет длилась. В состоянии летаргического сна Россия может находиться сколь угодно долго. Мне кажется, что Путину поможет уйти его окружение. Слишком он нарушил их интересы. И они этого ему не простят. Жизнь его окружения – тех людей, которые его и поставили к власти, – на Западе. Там их дети, жены, дворцы, яхты. А Путин сейчас перекрыл им возможность этим пользоваться. Конечно, долго они это терпеть не будут. Ведь Путин – человек, который должен легализовать российский олигархат на Западе. Его для этого поставили. Люди, которые планировали быть частью западного истеблишмента, сейчас лишились даже возможности выезжать из России. Понятно, что долго так продолжаться не будет. Только на это вся надежда. Никакой надежды на то, что что-то произойдет внутри России, у меня нет. Никто в России не выйдет на Майдан умирать, как умирали украинцы.

— После Путина начнется большой дележ пирога?

— Россия распадется. По объективным причинам. Мы внутри полураспада империи. Первый этап случился в 1917 году, отвалились Польша, Финляндия. Второй этап – 1991 год. Сейчас мы подходим к третьему этапу. Это исторические процессы. Австро-Венгрия тоже была большой империей. Потом была Югославия. Что от нее осталось? Набор маленьких стран.

Насколько кровавым будет распад России, никто не знает. Это невозможно предсказать, как невозможно предсказать ничего в этой стране.

«Потеря Крыма началась в 2004 году»

— Украину ждет очень непростой поствоенный период. И дело даже не в экономических или политических трудностях, а в том, как жить в одной стране с теми, с кем вчера воевали.

— В Мадриде стоит крест всем погибшим в гражданской войне в Испании. Рано или поздно в Украине придется ставить такой крест. Хотим мы этого или нет. Рано или поздно придется стать одной нацией. Испанцы шли к этому много лет. Франко поставил этот крест через тридцать лет после окончания войны. Должно смениться поколение. Должны уйти эти отморозки. Никакого навязывания украинского языка, но длительная разъясняющая работа. Тяжелая, неприятная, с неприятными людьми. Как психиатр со своим больным.

— Вы же видите настроения украинцев. Вы думаете, Украина готова к такой работе?

— Не готова. Не так много людей, понимающих эти процессы. Ведь с чего нужно начать? С вопроса: а почему мы потеряли Крым? И сказать: мы виноваты, мы допустили. Мы были не правы. Мы навязывали украинский язык, а этого делать не надо было. Это неприятно сказать.

— Мы навязывали?

— Конечно. Была автономия, которая вела все делопроизводство на русском языке. А потом при Ющенко перевели делопроизводство на украинский, 70% теле- и радиовещания перевели на украинский. И они стали мычать и коверкать язык. Они стали ненавидеть Украину. Зачем было делать такую глупость? Да оставьте им эту их ничтожную автономию! Это узколобый провинциальный национализм – на территории, где живут русские, вводить украинский язык. Пусть будут со своим несчастным русским, ну и что? Зато там украинский флаг!

 

Почему сербы потеряли Косово? У Косово была своя автономия, но умер Тито, и Милошевич лишил их автономии. И что? Он получил Косово? Косово теперь отдельная страна.

Это неприятно, но это нужно понять. Потеря Крыма началась в 2004 году. Поверьте мне, это все происходило на моих глазах. Как сказал Мамардашвили, «на свете происходит только то, что уже произошло». Это произошло тогда. Следует разобраться с этим, испить это горькое лекарство. И выздоровление обязательно придет.

Ольга Решетилова

 
Кинематографист Валерий Балаян: «Положите мемуары Маннергейма президенту на стол!»
01.02.2018

https://inforesist.org/kinematografist-valeriy-balayan-polozhite-memuaryi-mannergeyma-prezidentu-na-stol/

 InfoRessit

Валерий Балаян долгое время жил и работал в Крыму. С началом оккупации, не задумываясь, принял украинское гражданство. Продал свою квартиру в Москве. Теперь он позиционирует свои фильмы как украинские, а себя считает украинским режиссером.

В последний раз мы выделись с Валерием осенью 2013 года на Киностудии им. Довженко. Он работал над картиной «Радуга над каракумами» по заказу Госкино Украины. Уже тогда он говорил, что ему не осталось места в России, все площадки для него закрыты.

Валерий Балаян – автор неигрового интеллектуального кино. Познакомились мы с ним в 2010 году на презентации его работы «Любите меня, пожалуйста». Это документальный фильм о гражданке Украины, журналистке «Новой газеты» Насте Бабуровой, убитой в 2009 году в центре Москвы российскими неонацистами. «Любите меня, пожалуйста» — это, по сути, очень жесткая критика путинского режима и предупреждение об опасности фашиствующей России. Сегодня Балаян за собственные средства закончил фильм «Последняя поэма». Его премьера состоится в Киеве, 6 ноября в 18:30 в Синем зале Дома кино.  «В этом фильме я непрямо высказал то, что думаю об очень многих вещах. Это история про Россию. И про российский способ видеть жизнь», — говорит Валерий. Главный герой фильма исчез с поля зрения режиссера еще в 2000-м году. А узнал он о его судьбе во время своей поездки в АТО в 2014-м, под Славянском…

 

Но начинаем мы разговор с Валерием Балаяном даже не с последних новостей кинематографа. Говорим о невосполнимой потере. Совсем недавно из жизни ушел наш общий знакомый, великий российский историк и мыслитель Юрий Афанасьев…

— Да, Юрия Николаевича очень не хватает, — с глубоким сожалением говорит Валерий Балаян. — Это был единственный человек, с моей точки зрения, может быть, кроме Вячеслава Иванова, кто говорил правду о событиях в лицо режиму. Афанасьева все время упрекали в пессимизме. А он просто был человеком без шор на глазах. Он говорил беспощадную правду, невыносимую для россиян. И он, как врач, вынес свой вердикт и этой стране, и ее будущему. В последних его статьях это все можно прочесть. Больше таких людей просто нет.

— Не стало Новодворской, не стало Афанасьева. В России больше некому говорить правду?


— Кто-то пытается. На уровне публицистики-журналистики. Виктор Шендерович, Игорь Яковенко, Андрей Пионтковский…

— Юлия Латынина?

— Вы знаете, я очень часто стал ловить Латынину на некоторых заказных вещах. Я давно это за ней замечал. Она хороший журналист, замечательный публицист, но она не свободна. Пионтковского, например, ты не поймаешь, чтоб он о ком-то чего-то… Он как-то сказал: «Я с судьбой играю в игру». Человек не боится ничего и говорит все, что думает. Но ему площадки и не осталось. «Радио Свобода» иногда…

«Я поражаюсь самоуважению, которое появилось в украинцах»

— Мы с вами в последний раз виделись ровно два года назад. Тогда – это было как раз накануне Вильнюсского саммита – вы говорили о том, что европейский выбор Украины предрешен.

— Да, я не сомневался в этом. Я и сейчас не сомневаюсь. Все-таки Украина действительно не Россия. Почему я выбрал Украину страной, где буду жить и работать, и получил украинское гражданство, — потому что я верю в будущее этой страны. Верю. Не смотря ни на что.

Конечно, произошла ментальная катастрофа. Одна из главных трагедий украинского ментального пространства – советизм. Все-таки семьдесят лет – это много. Произошла интоксикация большевизмом, атеизмом, всеми российскими матрицами (о которых говорил Афанасьев). Отравленность российской матрицей – это как раковые метастазы, которые проникли особенно в русскоязычные регионы, особенно в Донбасс, где много переселенцев из России. Эта часть Украины – как злокачественная опухоль в ментальном смысле.

В Украине два способа видеть мир, два способа относиться к своей стране, к ее будущему. Это совковый «русскомирский» способ и нормальный человеческий способ строить свою страну как свой дом. Ведь одно из ключевых понятий в российском сознании – это «своего дома нет». Нигде нет дома. «Мы не дома».

Я вспоминаю ужасные картины Екатеринбурга. Ужасные обшарпанные дома, оплёванные подъезды… А заходишь в квартиру – там каталог всех брендов, все блестит и сияет. Это психология людей, которые не привыкли строить свою страну. Они чувствуют себя внутри оккупированной территории. Твой дом – твоя крепость. Все, что за порогом твоего дома, не твой дом.

У украинцев есть это чувство: это наша страна, это наш дом. Я поражаюсь какой-то удивительной вежливости, которая в людях появилась, самоуважению. Это то, что напрочь отсутствует в России. Отсутствует понимание Другого. Отношение к Другому не как к объекту, который нужно использовать любой ценой. Уважение к Другому в расчете на такое же уважение к себе. Это очень серьезная ментальна вещь: самоуважение и уважение к Другому. Потому что мы тут дома. И мы, как домочадцы, уважаем друг друга. Это тепло, которое сейчас появилось в Украине, абсолютно отсутствовало в совке. Мы отстояли свою страну. Мы бились за нее. Мы пролили за нее кровь. И мы ее будем строить.

Произошла ментальная революция. Национальное тело страны начало выздоравливать. И что действительно интересно, строят страну не обязательно этнические украинцы. Я знаю очень многих армян, грузин, евреев, татар, которые не отделяют себя от Украины. Это удивительная мудрость, не правительственная, не министерств каких-то, а народная. И в этом ощущении все сходятся. Поэтому мне очень комфортно здесь. Очень.

«Удачная Украина – это геополитическая катастрофа для России»

— Многие говорят о контрреволюции. Вы, как человек, который имеет возможность наблюдать Украину со стороны, как считаете, контрреволюция имеет шанс?

— Она имеет шанс. Я вижу, как весь отстой лезет во власть. Перед нами страшное испытание. Украина может пасть жертвой демократической процедуры. Демократия-то была в Древнем Риме, но никакие рабы и вольноотпущенники в ней не принимали участие, только граждане. В этом смысле я согласен с Юлией Латыниной, о которой мы уже упомянули, что до выборов должны быть допущены те, кто платит налоги. Как минимум. Дать право голоса всем, кому угодно, — это ловушка для демократии, которая обычно все усредняет. Демократия – это мнение очень «средней» части населения. В Украине, к сожалению, по-настоящему здоровые силы в меньшинстве. А ведь ни желание России раскачать ситуацию, ни финансирование этого раскачивания никуда не делось. Удачная Украина – это геополитическая катастрофа для России. Поэтому и повестка дня на российских телеканалах сейчас сменилась. Быстро переключились на Сирию, чтоб поменьше говорить об успехах Украины. Но, поверьте, если в связи с выборами ситуация качнется, Украина тут же вернется в первые новости российских СМИ.

А ведь силы, которые ушли от власти, никуда не делись. И все эти титушки, которых вдруг смыло… Вот они были-были, это была страшная сила – и вдруг куда-то исчезли. Они же все тут, они притаились. Никто не уехал.

В этом смысле мой герой – Карл Густав фон Маннергейм. В 1918 году, когда Павло Скоропадский, к сожалению, Украину проиграл, Маннергейм вел национальную освободительную войну. В Финляндии были такие же красные гвардии, были такие же финские большевики. И если бы не было Маннергейма, мы имели бы сейчас Финляндию в виде какого-нибудь Приднестровья. А мы видим Финляндию как передовую страну настоящего времени.

Иногда, для того, чтоб у страны было будущее, правитель должен быть очень решительным. Маннергейм совершил полную очистку страны от большевиков. Справедливо это было, не справедливо… Политик – это тот, кто видит дальше других. В Украине нет политиков, которые могут заглянуть за горизонт. Как Черчиль, как Тетчер, идти на непопулярные, иногда жестокие меры во имя будущего страны.

Семьдесят лет эксперимента не проходят даром. Украина прошла отрицательную селекцию. И если мы сейчас начнем считаться, если «услышим голос Донбасса», дадим им право тут что-то решать, эта опухоль затянет всю Украину. Нужна большая мудрость украинским политикам, чтоб грамотно провести партию в этой игре. Любой компромисс тут приведет к катастрофе. Нельзя допустить никакого влияния оккупированной части Донбасса. Пускай они наедятся, как уже наелся Крым. Я в Крыму часто бываю и вижу, как сейчас притихли все те, кто орал. Они получили два провальных сезона, которые опустошили все их запасы. У них нет никакой возможности существовать дальше. В битве телевизора и холодильника произошла абсолютная победа холодильника. Все заглохли. Теперь уже в крымской маршрутке ты не услышишь разговоров, как раньше. Теперь уже их больше волнуют гигантские скачки цен на комуналку, продукты, проезд. Еще один-два сезона – и настроения в Крыму кардинально изменятся.

— Блокада Крыма как-то способствует этим изменениям в настроениях?

— Я вам честно скажу, не верьте этому. Блокаду в Крыму никто не чувствует. Потому что фуры из Украины шли напрямик в Керчь, на керченской переправе перегружались на теплоходы и шли куда-то дальше. Блокаду надо было делать полтора года назад. Больше того, если уже блокировать, то надо было перекрывать дороги и отключать Крыму свет сразу. Это был бы поступок Маннергейма. Но нет таких Маннергеймов в Украине. Украинские политики все время торгуют, все время извлекают какой-то гешефт. Не хватает государственных деятелей, способных на решительные действия. Скоропадский, к сожалению, остается проектом неудачной Украины.

Я очень хочу сделать фильм об этих двух людях – о Скоропадском и Маннергейме. Два друга по Пажескому корпусу (военное учебное заведение Российской империи – Ред.). Оба женаты на русских аристократках. Но как по разному они себя повели в схожих исторических ситуациях.

Очень нужно раздать мемуары Маннергейма всей Верховной Раде. По крайней мере, положите их Президенту на стол!

«Западные политики могут вести переговоры и с людоедами, если это в их интересах»

— Самые главные защитники демократических процедур, заложником которых является Украина, — это европейские либералы. Собственно, и Минские соглашения – это творение европейской бюрократии. В своих отчетах некоторые западные правозащитные организации делают акцент на том, как Украина нарушает права человека на Донбассе, а не на том беспределе, который реально творится на оккупированных территориях. Как вы думаете, это кризис европейского мировоззрения?

— Украина должна понимать, что настоящих союзников у нее нет. Ну, может быть, Польша и Литва. Остальные хотят просто стабильности. Весь мир хочет тупо стабильности. Все западные лидеры просто выражают потребности своего населения в стабильности и плевать им глубоко на эту Украину. Они боятся дестабилизации в ядерной стране, и поэтому всегда будут поддерживать Путина, каким бы плохим он не был. Они же понимают, что распад России или приход другого лидера означает бесконтрольность. Украина всегда для них будет разменной картой, и ею всегда будут жертвовать. Потому что у Украины нет ядерного оружия. Если бы Украина оставила себе хотя бы часть ядерного арсенала, многого бы не было.  В этом мире нельзя верить никому. Нельзя верить никаким обещаниям Запада.

К тому же, Запад научен иракским уроком. Зашли они в Ирак, убрали Саддама (Хусейна – Ред.) и стало еще хуже. Каким бы ни был Саддам, он держал ситуацию под контролем. Надо было его причесывать, с ложечки кормить, хоть он и людоед. Этот опыт Запад хорошо усвоил.

— Давайте вернемся к российским либералам. Мне казалось, что после убийства Бориса Немцова у них что-то должно произойти. Что-то щелкнуть. У них должна появиться агрессия. Но нет. Они стали еще более бесхребетными.

— Не так давно вышел фильм Расторгуева и Костомарова «Срок». Советую посмотреть. Они фиксировали все события, а потом смонтировали фильм обо всех этих оппозиционерах. На самом деле это никакая не оппозиция. Это симулякр, как и все в России. Во-первых, они трусливы. Во-вторых, они ни за что не пожертвуют своим комфортом. А тех, кто реально мешал режиму, людей идейных — «настоящих буйных мало» — просто устранили. Удальцова в тюрьму, Немцова убили. Никакой оппозиции там нет, это просто болтуны.

— Мы раньше с вами говорили о кризисе в России. И вы тогда заметили, что кризис – это суд. Вы часто бываете в России. Какие ощущения? Что там происходит?

— Да, кризис – это суд. И он уже происходит. Что такое пять, десять лет для истории? Минута. Мы находимся внутри кризиса. Кризис в России закончится ее распадом. Тут нет других сценариев.

— Но причина же не в Путине. Путин – это следствие.

— Путин – это коллективный портрет способа думать этого населения. Оно не способно на свободу и не желает ее. Оно готово пожертвовать всем ради пайки. Я думаю, что 86% поддержки Путина – это не фейк.

Это трагедия. Свобода, которую им бросили сверху в 1991 году, оказалась никому не нужна. Она мгновенно была вышвырнута бандитами, ее обменяли на пайку, только уже не на баланду, а на суп с вермишелью. А тут еще крымняш, земли какие-то присоединяем. А тут еще будет Чемпионат мира по футболу!

Надеюсь, мировым лидерам хватит ума хотя бы чемпионат этот в России отменить. Хотя, все эти европейские политики – совершенно не брезгливые люди. Я недавно смотрел фильм о коронации людоеда Бокасса (Центральноафриканский диктатор – Ред.). Эту процедуру проводил французский МИД, все было сделано по протоколу. Западные политики могут вести переговоры и с людоедами, если это в их интересах. Ну подумаешь, ест людей, у каждого свои причуды. Моральный аспект исключается. Цинизм, деньги, желание покоя и стабильности – это суть нынешней международной политики. И в этом смысле их Путин делает, как хочет, играя в игры «войска сюда – войска туда», он заставляет их с собой считаться. Где де Голль? Где Эйзенхауэр? Тетчер? Где люди такого масштаба? Есть только люди, которые балансируют от выборов до выборов и, как барометры, прислушиваются к настроениям своего населения.

Единственный мужчина в европейской политике – это Даля Грибаускайте. Она говорит «да» и говорит «нет». Литве, конечно, выгоднее было бы торговать с Россией, как Финляндия, пропускать через себя потоки нефти. Но Даля, как человек, понимающий настоящие угрозы и вызовы, делает очень резкие заявления и отказывается от любого сотрудничества с врагом. Она прозорливый политик. Она думает о долговременной перспективе, а не о сиюминутной выгоде.

— Нет у вас ощущения, что с началом сирийской кампании время Путина сильно сократилось?

— Мы не можем этого знать. Агония советской власти семьдесят лет длилась. В состоянии летаргического сна Россия может находиться сколь угодно долго. Мне кажется, что Путину поможет уйти его окружение. Слишком он нарушил их интересы. И они этого ему не простят. Жизнь его окружения – тех людей, которые его и поставили к власти, – на Западе. Там их дети, жены, дворцы, яхты. А Путин сейчас перекрыл им возможность этим пользоваться. Конечно, долго они это терпеть не будут. Ведь Путин – человек, который должен легализовать российский олигархат на Западе. Его для этого поставили. Люди, которые планировали быть частью западного истеблишмента, сейчас лишились даже возможности выезжать из России. Понятно, что долго так продолжаться не будет. Только на это вся надежда. Никакой надежды на то, что что-то произойдет внутри России, у меня нет. Никто в России не выйдет на Майдан умирать, как умирали украинцы.

— После Путина начнется большой дележ пирога?

— Россия распадется. По объективным причинам. Мы внутри полураспада империи. Первый этап случился в 1917 году, отвалились Польша, Финляндия. Второй этап – 1991 год. Сейчас мы подходим к третьему этапу. Это исторические процессы. Австро-Венгрия тоже была большой империей. Потом была Югославия. Что от нее осталось? Набор маленьких стран.

Насколько кровавым будет распад России, никто не знает. Это невозможно предсказать, как невозможно предсказать ничего в этой стране.

«Потеря Крыма началась в 2004 году»

— Украину ждет очень непростой поствоенный период. И дело даже не в экономических или политических трудностях, а в том, как жить в одной стране с теми, с кем вчера воевали.

— В Мадриде стоит крест всем погибшим в гражданской войне в Испании. Рано или поздно в Украине придется ставить такой крест. Хотим мы этого или нет. Рано или поздно придется стать одной нацией. Испанцы шли к этому много лет. Франко поставил этот крест через тридцать лет после окончания войны. Должно смениться поколение. Должны уйти эти отморозки. Никакого навязывания украинского языка, но длительная разъясняющая работа. Тяжелая, неприятная, с неприятными людьми. Как психиатр со своим больным.

— Вы же видите настроения украинцев. Вы думаете, Украина готова к такой работе?

— Не готова. Не так много людей, понимающих эти процессы. Ведь с чего нужно начать? С вопроса: а почему мы потеряли Крым? И сказать: мы виноваты, мы допустили. Мы были не правы. Мы навязывали украинский язык, а этого делать не надо было. Это неприятно сказать.

— Мы навязывали?

— Конечно. Была автономия, которая вела все делопроизводство на русском языке. А потом при Ющенко перевели делопроизводство на украинский, 70% теле- и радиовещания перевели на украинский. И они стали мычать и коверкать язык. Они стали ненавидеть Украину. Зачем было делать такую глупость? Да оставьте им эту их ничтожную автономию! Это узколобый провинциальный национализм – на территории, где живут русские, вводить украинский язык. Пусть будут со своим несчастным русским, ну и что? Зато там украинский флаг!

 

Почему сербы потеряли Косово? У Косово была своя автономия, но умер Тито, и Милошевич лишил их автономии. И что? Он получил Косово? Косово теперь отдельная страна.

Это неприятно, но это нужно понять. Потеря Крыма началась в 2004 году. Поверьте мне, это все происходило на моих глазах. Как сказал Мамардашвили, «на свете происходит только то, что уже произошло». Это произошло тогда. Следует разобраться с этим, испить это горькое лекарство. И выздоровление обязательно придет.

Ольга Решетилова

 
<< В начало < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 Следующая > В конец >>

Всего 1 - 9 из 66
 
© 2008 Персональный сайт Валерия Балаяна